Нормативная определённость измеримости времени

Одним из самых устойчивых стремлений человечества является измерение такой универсальной константы как время. На протяжении веков был пройден длительный эволюционный путь поиска ответов на вопросы о сути времени, способов хронометража времени, определения методов точности его исчисления и т.д. Ретроспективный взгляд позволяет вспомнить, что представление о значимости времени и его измеримости восходит ещё к цивилизации шумеров (третье тысячелетие до н.э.), а способы и методы исчисления времени использовали вавилоняне, греки, древние римляне. Оставляя за скобками детали развития разнообразных концепций измерения времени, целесообразно обратить внимание на конец XIX – начало ХХ вв., когда бурный технический прогресс объективировал необходимость универсального согласования и стандартизации существующих во многих областях эталонных единиц систем отсчёта, включая систему единиц измерения времени.

Процесс стандартизации эталонных единиц систем отсчёта развивался нелинейно, и только во второй половине ХХ века удалось согласовать и утвердить глобальные стандарты измерения систем отсчёта в целом. В этой связи можно обозначить ключевые документы, не только определившие формат последующей нормативной унификации систем отсчёта времени, но во многом оказавшие влияние на формирование и содержание норм права большинства национальных правопорядков государств.

Во-первых, необходимо назвать Международную систему единиц (от фр. Système international d’unités, SI, далее – «Система СИ») [1], закрепившую семь базовых единиц систем отсчёта, в которой фундаментальной единицей измерения времени установлена секунда, исчисляемая по шкале атомного времени (TAI); производными единицами времени Системы СИ считаются минута и час, а их значения выводятся с использованием секунды.

Во-вторых, следует сказать об официальном закреплении (1972) международного стандарта скоординированного во всемирном масштабе эталона времени – т.н. всемирного времени (Coordinated Universal Time, далее – «Всемирное время UTC», «UTC»), иначе именуемого «универсальное координированное время», которое используется для определения и регулирования текущего гражданского времени (civil time) в его «широком значении».

Установленные международные стандарты систем отсчёта и измерения времени институционально поддерживаются как на международном, так и на национальном уровне. Ведущими международными организациями выступают, в частности, Международная служба вращения Земли и систем отсчёта (далее – «Международная служба IERS» или «IERS») [2], а также Международный союз электросвязи (МСЭ), который в настоящее время определяет соответствующие рекомендации и варианты спецификаций стандарта UTC, включая его текущие версии [3].

Представляется важным сказать, что эталон Всемирного времени UTC исходит из единиц измерений времени Системы СИ; опирается на параметры универсального времени стандарта UT1; зиждется на атомной шкале времени (TAI), определяющей время с точностью до 10⁻⁹ секунды с корректировкой учета т.н. високосной секунды (leap second) [4]. Обобщённо, Всемирное время UTC измеряется в секундах (и их меньших единицах времени – миллисекунда, микросекунда, наносекунда и т.д.) и в минутах, а также в больших единицах времени (час, день, сутки, неделя и т.д.). Согласно UTC, каждые сутки содержат 24 часа, каждый час — 60 минут; каждая минута – 60 секунд; номера дней определяются как по григорианскому, так и по юлианскому календарю. Попутно заметим, что упомянутая високосная секунда характеризуется «непредсказуемостью» и периодичностью появления, что объясняется объективной обусловленностью существующего фактора переменности длительности времени и периода вращения Земли. Високосная секунда учитывается в шкале времени UTC, а коридор её значения определяется в пределах одной секунды от астрономического времени. В практическом плане високосная секунда корректирует последнюю минуту дня (как правило, июня и декабря) с шагом в одну секунду – до 61 или 59 секунд соответственно [5]. Исторически впервые високосная секунда была добавлена в шкалу времени UTC 30.06.1972; а в последнее десятилетие текущего века, начиная с декабря 2016 года, високосная секунда в её положительном значении добавлялась несколько раз. В текущем 2026 году ожидалось изменение в хронометраже измерения времени в связи с необходимостью введения високосной секунды в её «отрицательном значении» (negative leap second), однако эта необходимость была отложена как минимум до 2029 года [6].

Изложенное отнюдь не является отвлечёнными рассуждениями, поскольку едва ли оспоримым является то, что в современном глобально взаимосвязанном «цифровом мире» точность времени продолжает сохранять своё первостепенное значение. Несмотря на то, что de facto вышеупомянутые стандартизированные системы отсчёта и измерения времени преимущественно соотносимы с «доинтернетовской эпохой» в её современном понимании, сам по себе факт их существования с разной динамикой не мог не оказать влияния на формирование и развитие регулирующего комплекса как технологических норм, так и правовых норм национальных правопорядков современных государств. Так, генезис ряда ключевых протоколов и стандартов Интернета, включая временной период их появления, свидетельствует, что функционал компьютеров учитывал «точность времени», и практически каждый подключённый к Интернету компьютер/устройство изначально использовал протокол сетевого времени (Network Time Protocol, далее – «протокол NTP»), который является ключевым и непрерывно функционирует уже почти 40 лет.

Примечательно, что ранняя история интернет-технологий развивалась в контексте принятой в 1985 году экспериментальной версии протокола NTP (NTPv0). Тремя годами позже в своей первой версии Протокол NTP был утверждён и опубликован в качестве RFC 1059 (1988); он основывался на использовании иерархических, синхронизированных и распределённых систем отсчёта времени и базово опирался на универсальные, стандартизированные системы отсчёта времени и прежде всего – UTC, включающие в себя атомные/радиочастотные эталоны времени для достижения точности на уровне миллисекунд/наносекунд. В настоящее время каждый подключённый к Интернету компьютер/устройство так или иначе использует текущие версии протокола NTP с тем, чтобы интернет-хронометраж часов компьютеров/устройств синхронизировал время и корректно выравнивался относительно Всемирного времени UTC [7].

Говоря о протоколе NTP, было бы упущением не упомянуть протокол точного времени (Precision Time Protocol, далее «протокол PTP), установленный стандартом IEEE 1588. Протокол NTP обеспечивает точность менее десяти миллисекунд и используется в компьютерах, ноутбуках, иных устройствах и системах мониторинга сети, тогда как протокол PTP – это высокоточный сетевой протокол, предназначенный для синхронизации часов в распределённых системах, обеспечивающий точность времени до менее чем микросекунды [8]. Протокол PTP имеет решающее значение, в частности, для телекоммуникаций, когда важна синхронизация в реальном времени; в высокочастотном трейдинге (High-Frequency Trading, HFT) как особом виде биржевой торговли, в которой без участия человека ежесекундно осуществляются тысячи транзакций с ценными бумагами, и где ключевое значение имеет скорость принятия решений, а также точность синхронизации времени при их осуществлении. Актуализируется в настоящее время обсуждение проблематики доминирования протокола PTP и новых спецификаций, согласно которым обеспечение требуемой высокой точности требует перехода от «почтенного» протокола NTP к «высокоточному» протоколу PTP, например, в плане обеспечения корректной регистрации частных онлайн-банковских транзакций до синхронизации высокочастотных финансовых операций и т.д. [9]

Представляется, что вне зависимости от подходов, существующих в национальных правопорядках современных государств, матрица временного измерения современной «цифровой реальности» аккумулирует регуляторные механизмы, функционал которых зиждется на нормативном комплексе, включающем унифицированные нормы международных стандартов, технологические нормы протоколов и стандартов Интернета (прежде всего NTP/PTP), со стремительно расширяющимся охватом соответствующих правовых норм.

Измерение времени так или иначе сопрягается с правовой определённостью категориального аппарата целого ряда понятий, например: «разумное время», «своевременно», «ежедневно», «временные рамки отчётности» и т.д., содержательное определение которых осуществляется в рамках конкретных правовых систем, при этом их закрепление (либо отсутствие такового), безусловно, в целом влияет на адекватность регулирующего воздействия права. Кроме того, практическую значимость приобретает, например, правовое закрепление порядка фиксации временных сроков определения момента начала/окончания обязательств, метки времени осуществления торговых и финансовых транзакций и т.д.
Современный рынок торговых и финансовых транзакций преимущественно осуществляется в цифровом формате и регулируется строгими нормативно-правовыми правилами, к числу которых относятся обязательные требования фиксации времени заключения сделок и их регистрации, а также необходимость предоставления соответствующей отчётности, что в общем комплексе регуляторных мер нацелено на обеспечение целостности глобальных финансовых систем, надёжности и точности синхронизации времени и бизнес-часов. Как отмечалось ранее, с одной стороны, такого рода правила учитывают соответствующие нормативы международных стандартов и, с другой стороны, основываются на конкретных законодательных нормах, установленных регулирующими органами национальных правопорядков государств. Сказанное наиболее наглядно можно продемонстрировать на некоторых примерах в сфере регулирования финансовых операций и рынка ценных бумаг.

Так, Акт о биржах США предусматривает строгие обязательства по созданию ежедневно пополняемой базы своевременных (подчеркнуто нами – М.К.) и точных данных о жизненном цикле торговых приказов/ордеров и фактически совершённых транзакциях на рынках акций, включая требования соблюдения точности временных меток в отношении их инициирования, маршрутизации, изменения и исполнения. Нелишне отметить, что в рассматриваемой сфере отношений «основным хранителем времени» в США является Национальный институт стандартов и технологий (NIST), ответственный за ведение хронометража и обеспечивающий поддержание Всемирного времени UTC. В этой связи становится объяснимым содержание установленных правовых требований Акта о биржах (и в т.ч. связанных с ним правовых актов) о том, что рабочие часы бизнес-процессов должны быть синхронизированы с точностью до 50 миллисекунд от т.н. времени UTC/NIST [10].

Безусловный интерес представляют современные реалии Европейского Союза (далее – «Евросоюз», «ЕС»), поскольку последние годы свидетельствуют о динамичном развитии т.н. европейского цифрового права. Принимая во внимание предметную область настоящей статьи, достаточно упомянуть ряд важных актов вторичного законодательства правовой системы ЕС, в частности, Акт о киберустойчивости (CRA), обновлённую Директиву об устойчивости критически важных объектов (NIS2), Регламент о цифровой операционной устойчивости (DORA), Директиву о рынках финансовых инструментов (MiFID II), Регламент ЕС о мгновенных безналичных расчётах в евро (IPR) и др.

Значение этих правовых актов не только в том, что они сами по себе создают всеобъемлющую нормативно-правовую базу правовой системы ЕС и определяют параметры её дальнейшего совершенствования, но также в их расширенном территориальном охвате. Речь идёт о юрисдикционном действии названных законодательных актов, которое распространяется как на правопорядки 27 стран-членов ЕС, так и охватывает государства Европейской экономической зоны (Исландия, Лихтенштейн, Норвегия). Закрепляемые в обозначенных законодательных актах нормы, наряду с прочим, предусматривают чёткие и строгие параметры времени, нацеленные на обеспечение надёжности и точности фиксации рабочих часов в бизнес-процессах, синхронизации времени по торговым и финансовым транзакциям, соблюдение обязательных требований по их регистрации и предоставления отчётности о времени осуществления транзакций (по дням, датам, временным меткам) и т.д. Ограниченный объём статьи позволяет лишь лапидарно проиллюстрировать два «блока» некоторых правовых предписаний.

Первый блок относится к обеспечению целостности глобальных финансовых систем и связан с введением правил детализации синхронизации времени, что сопрягается со строгими стандартизированными требованиями регистрации точности временных меток по осуществляемым финансовым транзакциям, включая предоставление соответствующей отчётности [11].

Например, ключевые моменты Директивы о рынках финансовых инструментов (MiFID II) [12] предусматривают стандарт синхронизации времени, что в практическом плане, в частности, означает:

синхронизацию бизнес-часов для электронных транзакций, которая должна осуществляться с точностью до 1 микросекунды и коррелировать Всемирному времени UTC;
проверку регистрации проставления временных меток согласно установленной временной последовательности для обеспечения прослеживаемости хронометража транзакций до и после их заключения;
предоставление отчётности по транзакциям, соответствующей не менее 100 микросекундам, для компаний, занимающихся высокочастотным трейдингом (High-Frequency Trading Firms, HFT), а для голосовых сделок — 1 секунде.

Стандартизированные законодательные требования функционирования интегрированного европейского кредитно-финансового рынка закреплены упомянутым выше Регламентом ЕС о мгновенных безналичных расчётах в евро (далее – «Регламент IPR») [13]. Средства транзакций мгновенных безналичных расчётов зачисляются в течение нескольких секунд и круглосуточно. Важно отметить значимость Регламента IPR в плане определения содержательного объёма ряда ключевых понятий, среди которых: «мгновенный безналичный платёж», «незамедлительно», «круглосуточная доступность», «согласованное время» и т.д. Так, «мгновенный безналичный платёж» означает безналичный перевод средств, осуществляемый незамедлительно, т.е. 24 часа в сутки и в любой календарный день года; незамедлительно означает, что транзакции по переводу средств обрабатываются круглосуточно в режиме реального времени, и средства зачисляются на счёт получателя в течение нескольких секунд 24 часа в сутки и в любой календарный день года; круглосуточная доступность охватывает каждый день года.

Помимо этого, Регламент IPR устанавливает строгий 10-секундный коридор для:

мгновенного перевода средств в любое время суток, включая нерабочее время, как в рамках одной страны ЕС, так и в другое государство-член ЕС;
подтверждения получения и зачисления средств на счёт;
уведомления отправителя перевода и получателя средств.

Второй блок относится к пакетному комплексу законодательных мер Евросоюза по устойчивому развитию, именуемому «Omnibus I» [14], и включает в том числе Директиву ЕС «Остановка отсчёта времени» (EU Directive «Stop-the-clock»), утверждённую в апреле 2025 года. Названная директива рассматривается как ограниченная во времени законодательная мера, призванная не только снизить первоначальную административную нагрузку на бизнес, но и способствовать повышению конкурентоспособности предприятий в масштабе ЕС. Эта директива, во-первых, продлевает (до 26.07.2027) временные сроки предоставления отчётности в области устойчивого развития, установленные Директивой о корпоративной отчётности в области устойчивого развития (Corporate Sustainability Reporting Directive, CSRD), во-вторых, откладывает на два года (до 26.07.2028) предусмотренные Директивой о комплексной проверке в области корпоративного устойчивого развития (Corporate Sustainability Due Diligence Directive, CSDDD) временные сроки исполнения требований по обязательствам для определённых компаний [15].

Представленный материал по понятным причинам во многом фрагментарен, однако, думается, он даёт общее представление о сути нормативно-правовых регуляторных параметров времени цифровой реальности, в которой все мы живём. Вероятнее всего, технологии точного измерения времени будут динамично развиваться и, по предположениям многих интернет-исследователей, фиксация времени современных цифровых устройств может быть откалибрована в пределах нескольких десятков наносекунд. Вот уж поистине измерение универсальной константы – времени – требует определённой рефлексии поэтического текста Роберта Рождественского: «… не думай о секундах свысока».

Список литературы:

[1] Международная система единиц SI официально применима в правопорядках большинства стран мира, включая Россию, см., например, Федеральный закон № 102-ФЗ (26.06.2008) «Об обеспечении единства измерений», СПС «КонсультантПлюс».
[2] International Earth Rotation and Reference Systems Service. https://www.iers.org/IERS/EN/Home
[3] См., например, Рекомендация МСЭ-R TF.460-6* – Излучение стандартных частот и сигналов времени. https://www.itu.int/dms_pubrec/itu-r/rec/tf/R-REC-TF.460-6-200202-I!!PDF-R.pdf
[4] Leap second and UT1-UTC information. https://www.nist.gov/pml/time-and-frequency-division/time-realization/leap-seconds
[5] См. об этом подробнее, например, Geoff Huston. Leaving it to the Last Second — The Leap Seconds Conundrum. https://circleid.com/posts/20161216_leaving_it_to_the_last_second_the_leap_seconds_conundrum
[6] Days Are Getting Slightly Longer As Earth’s Spin Is Slowing At An «Unprecedented Rate». https://www.ndtv.com/science/days-are-getting-slightly-longer-as-climate-change-slows-the-earths-spin-unprecedented-rate-11217464
[7] Об этом подобнее, David L. Mills. A Brief History of NTP Time: Memoirs of an Internet Timekeeper. https://www.eecis.udel.edu/~mills/database/papers/history/historya.pdf; а также What Time Is It, Really? – The Science Behind Coordinated Universal Time (UTC). https://blog.meinbergglobal.com/2025/11/03/what-time-is-it-really-the-science-behind-coordinated-universal-time-utc/
[8] Подробнее, например, Precision Time Protocol (PTP) Explained. https://networklessons.com/ip-services/precision-time-protocol-ptp-explained
[9] NTP vs PTP: Choosing the Right Time Synchronization Protocol. https://resources.l-p.com/knowledge-center/network-time-protocol-ntp-vs-precision-time-protocol-ptp
[10] About Time.GOV. https://www.nist.gov/pml/time-and-frequency-division/about-timegov
[11] Biran G. How Can the Financial Industry Meet New Timestamping Regulations? https://www.blog.adtran.com/en/how-can-the-financial-industry-meet-new-timestamping-regulations
[12] Directive 2014/65/EU of the European Parliament and of the Council of 15 May 2014 on markets in financial instruments and amending Directive 2002/92/EC and Directive 2011/61/EU (recast) Text with EEA relevance https://eur-lex.europa.eu/eli/dir/2014/65/oj/eng
[13] Regulation (EU) 2024/886 of the European Parliament and of the Council of 13 March 2024 amending Regulations (EU) No 260/2012 and (EU) 2021/1230 and Directives 98/26/EC and (EU) 2015/2366 as regards instant credit transfers in euro (Text with EEA relevance) https://eur-lex.europa.eu/eli/reg/2024/886/oj/eng
[14] Omnibus I (2025). https://commission.europa.eu/publications/omnibus-i_en
[15] Simplification: Council gives final green light on the ‘Stop-the-clock’ mechanism to boost EU competitiveness and provide legal certainty to businesses https://www.consilium.europa.eu/en/press/press-releases/2025/04/14/simplification-council-gives-final-green-light-on-the-stop-the-clock-mechanism-to-boost-eu-competitiveness-and-provide-legal-certainty-to-businesses/

Об авторе:

Касенова Мадина – д.ю.н, юридическая фирма «Лиджист» (научно-консультативный совет)

DOI : 10.24833/0869-0049-2019-2-41-53